?

Log in

No account? Create an account

Лево руля | Право руля

(написано по материалам доклада Бусько И.В.)

После Гражданской войны в Советской России "шёл бурный процесс формирования, мобилизации и собирания сил новой интеллигенции. Сотни тысяч молодых людей, выходцев из рядов рабочего класса, крестьянства, трудовой интеллигенции... влили в интеллигенцию новую кровь и оживили её по-новому, по-советски. Они в корне изменили весь облик интеллигенции, по образу своему и подобию. Остатки старой интеллигенции оказались растворены в недрах новой, советской, народной интеллигенции"© И.В. Сталин

К середине 30-х годов XX века часть большевистской (революционной, троцкистской) интеллигенции себя исчерпала, уступив доминирование в обществе (в том числе и через ГУЛАГ) возродившейся с новым поколением интеллигенции охранительной, патриотической, государственнической. Эта "сталинская" интеллигенция вобрала в себя все лучшее от старой: жажду служения отечеству, презрение мещанства итд.

Но с провозглашения курса на рост благосостояния народа при "позднем" Л.И. Брежневе (а то и при Хрущеве) начался ползучий реванш мещанского самосознания, завершившийся "потребительской революцией" 90-х годов XX века.

К этому времени всегда относительная монолитность интеллигенции была окончательно подорвана. По версии современного социолога Галины Силласте, советская интеллигенция в конце XX столетия расслоилась на три страты (от «stratum» — прослойка):

"высшую интеллигенцию" — люди творческих профессий, развивающие науку, технику, культуру, гуманитарные дисциплины.

"массовую интеллигенцию" — врачи, учителя, инженеры, журналисты, конструкторы, технологи, агрономы и другие специалисты.

"полуинтеллигенцию" — техники, фельдшеры, медицинские сестры, ассистенты, референты, лаборанты.

Но разъединяло интеллигенцию нестолько отношение к творчеству и уровень образованности. И проблема не в том, что власть и общество впервые всерьёз озаботились улучшением быта населения - эти вопросы пытались решить и в период всех реформ ранее, - а в том, что материальный достаток стал культом, целью жизни.

Произошла странная трансформация ценностей советской, по своим истокам в основном рабоче-крестьянской интеллигенции. Она полюбила себя, она стала отрываться от народа, замечать его несовершенства, стал распространяться снобизм, устремления к бытовому обустройству («Гараж» Рязанова), потребительскому соперничеству.

Интеллигенты-диссиденты начинают вставать под знамена либерализма. Формируется разоблачительно-обвинительный уклон по отношению к существующим порядкам. За диссидентским порывом отчасти можно увидеть действительно стремление к борьбе со свинцовыми мерзостями жизни.

Были, наверное, "пламенные революционеры", которые искренне стремились к обновлению и освежению социальной реальности.

Но все постепенно поглощалось новым, теперь уже не коммунистическим, а либеральным, но опять западничеством.

Только это новое либеральное западничество, было сильно обмельчавшим: за либеральной риторикой скрывались мечты о 100 сортах колбасы, джинсах и дубленках, итальянски сапогах, полированной мебели, за интересом к философии постмодернизм - потеря интереса к творчеству и распространение психологии обывателя.

Интеллигенты-либералы 1980х личинки в сравнении с интеллигентами-либералами 1910х.

Ч.С. Кирвель предлагает выделять следующие группы и категории интеллигенции, выделившиеся в обстоятельствах перестройки:

Первая, наиболее массовая из них - полуинтеллигенты-лавочники. Их умонастроения к концу брежневской эпохи были полностью подчинены зависти к товарному изобилию западных стран. Там, где 250 сортов колбасы, есть туалетная бумага и колготки - там правильная, счастливая жизнь, там думают о человеке. Образы изобильных витрин подавляли всякую возможность рационального анализа исторических, культурно-ценностных предпосылок потребительского процветания Запада, этические и экологические оценки западных стратегий преуспеяния не рассматривались, не приходили в голову. Эта группа остается преобладающей и сейчас, только теперь ее интеллектуальные полеты вращаются вокруг новизны и продвинутости автомобилей, смартфонов, отдыха на модных курортах и цен на распродажах.

Вторая группа может быть названа интеллигенты-беспочвенники. У них достаточно интеллекта для того, чтобы сравнивать не только товарное изобилие, но оперировать понятиями общечеловеческих ценностей, общечеловеческой культуры, но при этом почему-то только Запад выступает эталоном всякого развития. Патриотизм для них - это перенос западных ценностей и образа жизни на неродную и враждебную для них почву белорусской, русской или украинской земли: права человека и все такое. В патриотическом якобы запале они главной преградой для улучшения жизни Родины считают народ. Им сначала не повезло с советским народом (совки), теперь с русским или"гэтым тутэйшым" . Среди них очень много революционеров, радикал-реформаторов, волюнтаристов, экспериментаторов. Оценивая достижения Советского периода, они будут без конца вспоминать сталинские репрессии, подсчитывать число жертв, восклицать «Какой ценой!...», не задаваясь вопросами о том, как сокращается продолжительность жизни, растет количество самоубийств и падает численность населения, например, в ходе постсоветской демократизации некоторых стран. В своем революционном порыве и нетерпимости, которая у них называется толерантностью, по концептам и методам они очень близки к большевикам троцкистского толка.

Третью группу восточнославянских западников предлагается обозначать как "номенклатурщики-перерожденцы". Это были люди, занимавшие высокие посты во власти, в т.ч. экономической, в средствах массовой информации, к которым примкнули выходцы из торговой мафии, теневики, коррупционеры, большая часть их имела прямое отношение к партийной и комсомольской синекуре.

И, наконец, четвертая часть, карьеристы разных мастей. Многие из них не являлись иррациональными или убежденными западниками, но поскольку ветер подул в определенную сторону, они поспешили этим воспользоваться, стремительно вытесняя на Украине, у нас, в Беларуси и Российской Федерации упраздняемых бывших действительно или умеренно преданных идеям социализма управленцев, чиновников, производственников.

Пятая группа - инвалиды информационной войны, молодые и не очень люди, видевшие действительные недостатки советской действительности разуверившиеся в построении коммунистического рая и поверившие в очередную утопию - утопию капиталистического и либерального рая на земле.

В ситуации кризиса в 90-х годах 20 века это сыграло, возможно, роковую роль. Наверное, сохранялась и почвенническая, патриотическая по содержанию умонастроений, интеллигенция, но гегемония перешла к либеральной парадигме, прежде всего за счет буквального захвата СМИ.

Как происходила трансформация советской интеллигенции?

Для ответа на этот вопрос достаточно продуктивно можно использовать идеи итальянского неомаркситса А. Грамши о гегемонии.

Гегемония им понимается как преобладающая система ценностей. Она опирается на "культурное ядро" общества, которое включает в себя совокупность представлений о мире и человеке, о добре и зле, прекрасном и отвратительном, множество символов и образов, традиций и предрассудков, знаний и опыта многих веков.

Пока это ядро стабильно, в обществе имеется "устойчивая коллективная воля", направленная на сохранение существующего порядка. Подрыв этого "культурного ядра" и разрушение этой коллективной воли - условие революции.

Создание этого условия - "молекулярная" агрессия в культурное ядро. Это - не изречение некой истины, которая совершила бы переворот в сознании, какое-то озарение. Это "огромное количество книг, брошюр, журнальных и газетных статей, разговоров и споров, которые без конца повторяются и в своей гигантской совокупности образуют то длительное усилие, из которого рождается коллективная воля определенной степени однородности, той степени, которая необходима, чтобы получилось действие, координированное и одновременное во времени и географическом пространстве" (прошу заметить, это писалось в 30х годах 20го века)

На что в культурном ядре нужно воздействовать для установления или подрыва гегемонии? Вовсе не на теории противника, говорлт Грамши. Надо воздействовать на обыденное сознание, повседневные, "маленькие" мысли среднего человека.

Самый эффективный способ воздействия - неустанное повторение одних и тех же утверждений, чтобы к ним привыкли и стали принимать не разумом, а на веру. "Массы как таковые, - пишет Грамши - не могут усваивать философию иначе, как веру".

Как пример он приводил церковь, которая поддерживает религиозные убеждения посредством непрестанного повторения молитв и обрядов.

Сам Грамши прекрасно отдавал себе отчет, что за обыденное сознание должны бороться как силы, защищающие свою гегемонию, так и революционные силы. И те, и другие имеют шанс на успех, ибо культурное ядро и обыденное сознание не только консервативны, но и изменчивы.

Та часть обыденного сознания, которую Грамши назвал "здравый смысл" (стихийная философия трудящихся), открыта для восприятия коммунистических идей. Здесь - источник "освободительной гегемонии".

Если же речь идет о буржуазии, стремящейся сохранить или установить свою гегемонию, то ей важно этот здравый смысл нейтрализовать или подавлять, внедряя в сознание фантастические мифы.(симулякры)

Кто же главное действующее лицо в установлении или подрыве гегемонии? Ответ Грамши однозначен: интеллигенция (интеллектуалы). И здесь он развивает целую главу о сути интеллигенции, ее зарождении, роли в обществе и отношении с властью.

Главная общественная функция интеллигенции - не профессиональная (инженер, ученый, священник и т.д.). Как особая социальная группа, интеллигенция зародилась именно в современном обществе, когда возникла потребность в установлении гегемонии через идеологию.

Именно создание и распространение идеологий, установление или подрыв гегемонии того или иного класса - главный смысл существования интеллигенции.

И установление, и подрыв гегемонии - "молекулярный" процесс. Он протекает не как столкновение классовых сил (Грамши отрицал такие механистические аналогии, которыми полон вульгарный исторический материализм), а как невидимое, малыми порциями, изменение мнений и настроений в сознании каждого человека.

Продавая свой труд, интеллигенция тянется туда, где деньги. Грамши пишет: "Интеллигенты служат "приказчиками" господствующей группы, используемыми для осуществления функций, подчиненных задачам социальной гегемонии и политического управления". Правда, всегда в обществе остается часть интеллигенции, которую Грамши называет "традиционной" - та интеллигенция, которая служила группе, утратившей гегемонию, но не сменила знамя. Обычно новая получившая гегемонию группа старается ее приручить. Кроме того, общественные движения, созревающие для борьбы за свою гегемонию, порождают собственную интеллигенцию, которая и становится главным агентом по воздействию на культурное ядро и завоеванию гегемонии.

Реванш мещанства, порыв к обогащению, который стоял за «реформами» ельцинской эпохи, стал гегемонией постсоветской реальности.

Советская, в том числе и русская интеллигенция в 90-е годы XX века вновь испепелила себя, расколов общество, рассыпав страну на суверенные обломки. Как ни когда были тогда остро актуальны слова М.Н. Каткова из 1878 года: "Наша интеллигенция выбивается из сил показать себя как можно менее русской, полагая, что в этом-то и состоит европеизм".

Интеллигенция через свою глубокую дезинтеграцию утратила свои важнейшие качества и социальную значимость. Начиная в 2012 году своё "Кризисное обществоведение" с сомнения, "может ли сохраниться при таком повороте сам феномен русской интеллигенции", С.Г. Кара-Мурза затем делает вывод: "Большинство молодых людей получают диплом о высшем образовании, а интеллигенции в России нет. Её надо будет снова собират и выращивать - если общество и государство поправятся".

Провозглашая оппозицию советской власти устами наиболее привилегирован своих представителей, советская интеллигенция-правдоискательница и не подозревала, что рубит сук, на котором сидит.

Да, советская власть давила идеологией, но интеллигенция, иногда ручная, иногда фрондирующая, была ей нужна. Режиссёры-писатели-актёры считались украшением государственного здания. С ними носились, их обхаживали.

А вот в условиях диктатуры рынка нет никакой необходимости в существовании это чудаковатой прослойки, которая вечно переживает за мировую культуру и хочет просвещать массы. Зачем она нужна?

Общественный ландшафт изменился настолько, что интеллигенция не толь распалась, но и перестала играть какую-либо роль в общественных процессах. Eще при Ельцине интеллигенция разделилась на взвесь и осадок.

Отдельные представители бывшего "мыслящего сословия" стали статусными и гламурными, остальные слились с массой бюджетников. В народ никто не идет, да и не пущают. О необходимости просвещения народа говорят только единичные люди, сохранившие ещё мышление подлинно советских интеллигентов. Много ли их? Для поставленной задачи слишком мало.

Большинству постсоветских интеллектуалов это просто не нужно. Народники народа не знали, но его идеализировали и воспевали. Современные буржуа и присоединившийся к ним креативный класс его тоже не знают, но это не мешает им народ презирать. В этом коренное отличие нынешней псевдоинтеллигенции и интеллигенции 19-20го века.

Вот что написал недавно видный демократ Валерий Панюшкин: "Я и народ — мы по-разному едим, по-разному одеваемся, по-разному развлекаемся, по-разному работаем. Любим разное.
Я, например, пью вино, а народ пьет водку (и неизвестно, кстати, что честнее).
Я считаю лакомством устрицы и трюфели (и неизвестно, снобизм ли это мой или развитый вкус). А народ считает лакомством пельмени. Из музыки я слушаю Хейфеца или Гульда, а народ слушает Стаса Михайлова или Ёлку. Когда в музыкальных вкусах я хочу быть ближе к народу, то слушаю Тома Уэйтса — ближе не могу."

Здесь по сути только шаг остался до социального расизма.

В обществе формируется не соборное мышление, о котором когда-то мечтали интеллигенты народники, а сектантское мышление. Причем народ презирается часто на основе новой мифологизации:

Если, например, по ТВ пойдёт о нём речь, то сразу станут говорить о повальном пьянстве, безграмотности и мате. И это уже практически аксиома. Здесь как никогда актуальны слова Антонио Грамши, что "в глазах определённой части "просвещённой" публики "люди из народа" не обладают внутренним миром, лишены неповторимой индивидуальности. Они - что-то вроде животных".


Просвещать народ, как при старом советском режиме, сегодня некому. Наоборот, образовательный стандарт сокращают, общество оглупляют реформой образования, подгоняют остатки знаний под тесты. Новое общество, которое строится сегодня, - это общество магнатов, клерков и обслуги.

Разумеется, интеллигенции в нём нет места. Культур- и политтехнОлоги - те пока ещё нужны, им поручено обслуживать многочисленные культы этого "дивного нового мира". Но речь при этом идёт о весьма небольшой группе людей, которые знают друг друга по именам и составляют фактически маленькую секту.

На место уничтоженной интеллигенции приходит так называемый креативный класс, о котором не первый год стоит звон в корпоративных и государственных СМИ.

Критики считают, что это новая примитивная общность, паразитирующая социальная прослойка. Только она продаёт и навязывает массам не идеологию и мировоззрение, как это делали интеллигенты, а готовые стандарты потребления и модели поведения, неизбежные в условиях победившего рыночного фундаментализма.

Всё это навязывается в чистом виде, без интеллигентского гарнира в виде "духовной культуры". В антиглобалистских кругах это блюдо поэтично называют "религией матрицы".

"Креативные" - преемники позднесоветских интеллигентов в том, что касается эпигонства и потребительской психологии (тот самый мещанский культ). Но они явные антагонисты интеллигенции в том, что касается целей освоения народом культурных ценностей. "Креативные" предлагают товарный фетишизм, символы гламурного образа жизни, т.е. симулякры, в т.ч. и спектакль вместо реальной картины жизни общества.

Есть ли альтернатива старой обмещанствовавшейся интеллигенции и этому новому, креативному классу?

Некоторые специалисты считают, что должно произойти возрождение интеллигенции, из класса в себе, она должна превратиться в класс для себя.

Что в реальности?

В реальности все эти заклинания могут не сработать. Дело в том, что коренным образом изменились обстоятельства. На смену модерну пришла эпоха постмодерна. На смену Просвещению - Контрпросвещение. Для него интеллигенция не нужна в принципе. Кто-то еще остается в классе интеллектуалов, но их число будет уменьшаться по объективным причинам.

Количество информации разрастается невиданными темпами, а коды ее расшифровки стремительно утрачиваются - происходит исчезновение способов освоения информации. Огромным становится ресурс знания с нулевым эвристическим эффектом. Мертвого знания, знания без понимания. Большая часть общества превращается в так называемые шизомассы - телевизионный, или сетевой планктон. Места для возрождения интеллигенции (особенно ее здоровой части) в таком обществе нет. Для этого нужно менять условия. И предпосылки к этому есть. Но об этом как ни будь в другой раз)

Архив за месяц

Январь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Координаты

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner